К ЮБИЛЕЮ ПИСАТЕЛЯ
"Поморский Гомер"
Борис Шергин
по мультфильмам, великолепно озвученным Евгением Леоновым: «Волшебное кольцо» и «Смех и горе у Бела моря». Кто-то еще вспомнит «Сказки о Шише Московском» –
озорные истории о проделках смекалистого парня по прозвищу Шиш заставляли хохотать не одно поколение читателей.
и собиратель фольклора Борис Шергин. Он прожил долгую
и очень трудную жизнь. Скромную, небогатую на события. Может быть поэтому мы так мало о нем знаем.
Шергин родом из Соломбалы, пригорода Архангельска, из семьи потомственного кораблестроителя. От мамы, старообрядки и искусной сказительницы, услышал Борис
и навсегда полюбил яркую, певучую, образную поморскую речь:
(1896 – 1973)*
"Слушайте, какое диво расскажу.
В замороз к полночи начнет в синем бархате небесном пояском серебряным продергивать с запада до востока, а с севера заподымается как бы утренняя заря. И вдруг все погаснет. Опять из-за моря протянутся пальцы долги без меры и заходят по небу.
Да заря займется ужасная, как бы пожарная. И опять все потухнет, и звезды видать... Сиянье же обновится. Временем встанет как стена, по сторонам столбы, и столбы начнут падать, а стена поклонится. А то будто голубая река протечет, постоит да свернется, как свиток. Бывало, спишь — услышишь собачий вой, откроешь
глаза. По стенам бегают светлые тени, а за окнами небо и снег переливают несказанными огнями..."
Еще в гимназии будущий писатель стал записывать в толстую тетрадь то, что знал: сказки, песни, истории. Собирал старинные книги, судовые журналы, записные тетради шкиперов. Он очень хотел сохранить уходящую старину.
После гимназии он поехал
в Москву и поступил в Строгановское художественно-промышленное училище.
Потом работал художником-реставратором – возрождал холмогорскую резьбу по кости, писал иконы, расписывал посуду, печи и утварь традиционными поморскими узорами.
Но тяга к образному народному языку и поморскому фольклору незаметно открыла для него новое поле деятельности.
В 1924 году вышла первая книга Бориса Шергина –
«У Архангельского города, у корабельного пристанища» – собрание легенд, песен и былин поморского края. Шергин сам проиллюстрировал ее.
В 1930 году выходит «Шиш Московский» –
истории о бродяге и насмешнике Шише. Они были записаны во время фольклорной экспедиции в Архангельский край.
Шергин их обработал и пересказал. Книжку тепло приняли, Шергин получил известность, выступал на радио, его приняли в Союз писателей.
Б.В. Шергина. 1930.
Третья книга «Архангельские новеллы» (1936) показала Бориса Шергина как самостоятельного и самобытного писателя. Шергин мастерски стилизует свои новеллы под популярные у поморов переводные истории – о жестокой любви, о путешествиях в чужие страны и приключениях.
Нас вводит в заблуждение язык новелл – этим языком говорили поморы и век, и два назад. Причудливый,
очень богатый, он понятен нам и сегодня.
В 1947 году критика неожиданно разгромила новую книгу Шергина
«Поморщина-корабельщина», и его имя было забыто на 10 лет.
Только в 1957 году вышли «Поморские были и сказания»
и «Океан-море русское», которые вызвали немало восторженных
отзывов и принесли Борису Шергину заслуженное признание.
Литература стала и призванием, и единственной радостью
Бориса Шергина. Жизнь не была к нему добра. В 20 лет
он попал под вагонетку, потерял правую ногу и повредил левую.
Изувеченный юноша отказался от женитьбы на любимой девушке
и остался один – навсегда. Жил в Москве, в полуподвальчике.
Много писал, выступал перед публикой, перед детьми со своими
поморскими историями, рассказывал о том, как складывать сказки.
Накануне войны его настигла новая беда – Шергин практически ослеп.
Но он не оставил работу, продолжал писать, выступать в госпиталях,
школах, перед бойцами. Везде его принимали очень тепло.
Бориса Викторовича Шергина сравнивают со слепым древнегреческим певцом и поэтом Гомером. Тот передал истории о подвигах греческих героев. А Шергин смог сохранить уникальные самобытные сказания русского Севера. В эпоху тотального безверия жизнь его героев строилась на безукоризненных этических принципах.
Юрий Коваль, друг Шергина, оставил воспоминания
о Борисе Викторовиче. Читаешь их – и словно сидишь рядом
с любимыми писателями, слушаешь их задушевную беседу. Коваль цитирует автобиографию Шергина, которую тот сам передал ему. Там есть такой рассказ:
Но был к сундукам приложен старый инвентарь, и у составителя этого инвентаря, человека XVIII века, вкус и взгляд были более тонкие и острые, чем у нас. Наше поверхностное понятие „белый“ он заменяет словами: цвет сахарный, цвет бумажный, цвет водяной, цвет облакитный (облачный). На другом сундуке тоже новейшая наклейка „Красный цвет“. Но старинный составитель инвентаря вместо слова „красный“ употребляет слова: цвет жаркий (алый), цвет брусничный, цвет румяный…
Борис Викторович Шергин – человек трудной судьбы: инвалидность, слепота, почти полное забвение к концу жизни. Но несмотря ни на что, он прожил невероятно творческую жизнь. Писатель-сказочник, бесконечно влюбленный в прекрасную и суровую природу русского Севера, он живым народным языком передал нам рассказы о сильных и смелых поморах, потомках
вольнолюбивых новгородцев.
Умер Борис Викторович Шергин в 1973 г. Похоронен в Москве
на Кузьминском кладбище. В центре г. Архангельска в 2013 году
ему установлен памятник. (скульптор С. Сюхин).
Бориса Викторовича Шергина:
сказки, поморские были и сказания.
По-северному это значит «бродяга».
А выглядит он так: "на лбу хохол рыжий, глаза как у кошки. Один глаз голубой, другой как смородина.
Нос кверху. Начнёт говорить, как
по дороге поедет: слово скажет – другое готово. А ловок был – в рот заедет да и поворотится".
Вот вы сказки любите, а Шишу однажды из-за сказок беда пришла. Дело было осенью, время к ночи, и дождь идёт.
По дороге деревня. Надо где-то переночевать. Шиш в один дом постучался — не открывают. В другой дом поколотился —
не пускают. Шиш в третью избу стучится:
— Пустите ночь переночевать!
Хозяин говорит:
— А ты сказки сказывать мастер?
Шиш говорит:
— Слыхал маленько.
Хозяин говорит:
— Маленько нам ни к чему. А если разговору на всю ночь хватит, тогда заходи. А нет —до свиданья.
Шишу деваться некуда. Зашёл в избу. Хозяин постелился на лавке; хозяйка залезла на печку, работник ихний на полу.
А Шишу, извольте радоваться, поставили середи избы стул — сиди рассказывай всю ночь…
Мы бы с вами загоревали, а Шиш деловой человек. Он говорит:
— Ладно, буду сказывать всю ночь, только под таким условием: кто меня хотя одним словом перебьет, тому и сказку дальше говорить. Согласны?
Так начинается сказка "Шиш-сказочник". Ну и сказку рассказал Шиш хозяевам! Почитаете – и вам тоже понравится. А еще вы прочитаете, как Шиш играл в рифмы, как показывал барину нужду, как заходил в трактир... ох и ловкий он, Шиш!
Для старшего школьного возраста.
В сборник вошли произведения самых разных жанров: от исторических очерков и знаменитых «архангельских» новелл до озорных «хохочущих» сказок.
Также в сборник включен знаменитый Словарь поморских и специальных слов и выражений, составленный писателем.
В каждом выражении – суровая, мелодичная самобытность народов русского Севера. Попробуйте угадать, кто такой "амбарный гнус", что означает выражение "море вздохнуло" и что значить "выть" – (подсказка: выть бывает первая, вторая, третья и четвертая).
Гордый и мужественный народ – поморы, потомки сильных, смелых, свободолюбивых новгородцев. Борьба с суровой природой выковала у поморов крепкий характер, уменье
не теряться в трудных обстоятельствах, решительность и твердость духа. Прекрасная природа Севера была любимой матерью помору. Над широкими просторами Северного края летом стоит в небе «незакатимое» солнце, и в светлое летнее время, когда затихают над морем ветры, человек ищет поэтических слов, чтобы запомнить и передать людям свое понимание родной северной природы.
Для среднего школьного возраста
"...читаешь рассказы Шергина,
и начинает казаться тебе, что перед тобой воочию берега, и льды,
и бушующие пучины Белого моря..."
"Родную мою страну обходит с полуночи великое Студеное море.
В море долги и широки пути, и высоко под звездами ходит и не может стоять. Упадут на него ветры, как руки на струны, убелится море волнами, что снег. Гремят голоса, как голоса многих труб, – голоса моря, поющие ужасно и сладко. А пошумев, замкнет свои тысячеголосые уста и глаже стекла изравнится. Глубина океана – страшна, немерна, а будет столь светла, ажно и рыбы ходящие видно. Полуночная наша страна широка и дивна. С востока привержена морю Печора, с запада земли Кемь и Лопь, там реки рождают золотой жемчуг. Ветер стонет, а вам – не печаль. Вихри ревут, а вам – не забота. И не страх вам туманов белые саваны… Спокойно вам, дети постановных матерых берегов; беспечально вы ходите плотными дорогами. А в нашей стране – вода начало и вода конец. Воды рождают, и воды погребают. Море поит и кормит… А с морем кто свестен? Не по земле ходим, но по глубине морской.
И обща судьба всем".
"Помор, ушедший в море на промысел, любит вдали от берега послушать и сам рассказать о виденном – он тонкий ценитель искусства слова. Испокон веку у поморов были свои талантливые певцы, сказители. Люди большой поэтической одаренности и удивительной памяти, они не только могли спеть десятки давних, услышанных от старших, песен и старин (так поморы называют былины), рассказать множество сказок, но и сложить свои, новые песни, старины и сказки. В них отражались и исторические события, и труд помора на зверобойных и рыбных промыслах,
а главное, тот высокий подъем духа, который веками выковывался у поморов в борьбе с суровой природой ледовитого моря, куда они первые прокладывали путь следующим поколениям".
В устном народном слове исторические события изложены иначе, чем в учебниках истории. Передаваемые от дедов внукам, от отцов детям сказания о древних героях-богатырях давным-давно приняли форму песни. Эти песни называются былинами.
у писателя в гостях, вспоминал:
"До того хорошо было у Шергина,
что мы порой забывали, зачем пришли, а ведь пришли, чтоб послушать самого хозяина. Борис Викторович Шергин был великий певец. За окном громыхали трамваи и самосвалы, пыль московская оседала на стеклах, и странно было слушать музыку и слова былины, пришедшие из давних времен:
А и ехал Илия путями дальними,
Наехал три дороженьки нехоженых…"
Для среднего школьного возраста
Илья Муромец выбрал коня богатырского, выбрал "булатный меч, долгомерное копье и червленый щит", победил Соловья-Разбойника, вместе с "братьями милыми" Добрыней и Алешей "секли Орду мечами, как дрова кололи". В образе легендарного былинного богатыря народ воплотил мужество, силу и волю к победе русского воинства. Виктор Васнецов вот такими увидел богатырей русских: Добрыню Никитича, Илью Муромца и Алешу Поповича.
Зорко высматривают врага богатыри готовые в любую минуту вступить в бой, не пропустить врага на родную землю.
Но былины слагали не только о сильных и могучих богатырях. Память о временах татарщины звучит и в народных песнях,
и в былинных напевах, то величавых, то заунывных.
«Злы татарове» двинулась на Русскую землю, сожгли Киев, Тверь, Рязань, Москву. Русский народ сопротивлялся отчаянно: «Пели стрелы калёные, гремели копья долгомерные, падали татарове труп на труп...» И всё же Орда наступала на Русь, покоряя одно за другим раздробленные русские княжества...
Во времена татарщины русские матери и жёны не то что плакали, а в слезах плавали. Плачет и «рязанская баба» Авдотья, увидев вместо города пепелище. Однако плачет недолго. Она идёт в дальний поход, в Орду, чтобы вызволить взятых в плен мужа, сына и брата.
Сборник былин в пересказе
Б. В. Шергина «Авдотья Рязаночка» впервые издан в 1958 г. Книга пережила несколько переизданий (издание в фонде Крыловки 1982 г.)
Вот стоит она перед страшным царём татарским — маленькая, в лапотках,—
а кругом Орда, мечи, копья. На устах её не страх, а грозное слово:
«Я пришла с тобою, царь, судиться!». И царь татарский, поражённый мужеством Авдотьи, которая шла в Орду целый год одна-одинёшенька по страшной дороге, терпела голод и холод, отпускает с ней на Русь не только родных, но и весь
рязанский полон. Простая русская женщина, Авдотья, которая всю жизнь пряла,
ткала и стирала, когда пришёл грозный час, показала великую силу души.
"Жили Ванька двоима с матерью. Житьишко было само последно.
Ни послать, ни окутацца и в рот положить нечего".
Так начинается сказка про волшебное кольцо. Иван, бедный парень
с добрым сердцем, не может пройти мимо, если видит как мучают
беззащитное животное. Отдавая последние деньги, Ваня не знает,
что купил не просто кошку, собаку да змея, а обрел чудесное кольцо
и верных друзей. В 1979 году режиссер Леонид Носырев снял по этой сказке веселый мультфильм, который разошелся на цитаты.
Книги Бориса Шергина ждут своих читателей в Крыловке –колорит архангельского говора, красота неспешной вязи повествования в рассказах, сказках и былинах придутся
по душе ценителям русского слова.
